 |
Половина побережья Скифии от Истра до Керкенитиды Геродот именует Древней (Исконной) Скифией, причем нигде не говори о ее населении. Исконная Скифия представляла собой тогда болотистое обрамление озера Борисфен. До подъема воды в VIII веке до н.э. она была плодородной равниной, которая связывала нынешний Крымский полуостров с Балканами. Именно этим объясняются черты сходства в растительности, животном мире обоих регионов, а также родство культур тавров и фракийцев*. Очевидно, и позднее - до окончательного затопления Древней Скифии, через нее пролегал путь зимних абегов кочевников. Греческий поэт Гелланик, современник Геродота, упоминает в поэме "Аттида" о том, как амазонки (сарматы) перешли Боспор Киммерийский по льду, пришли в Аттику (часть Греции) и провоевав 4 месяца, возвратились. Если не существовало Древней Скифии, переправа через Боспор была бессмысленной - проще идти вдоль Азовского, а затем Черного моря по нынешнему материковому берегу.
* И тот, и другой народы исчезли, не оставив надежных письменных памятников. Существует предположение, что язык их относился к европейской ветви индо-германской (арийской) семьи, в отличие от скифского - северо-иранского. Припонтийские племена до скифов, очевидно, составляли единую культурную и языковую непрерывность - соседи были близки во многом, например, тавры понимали фракийцев и колхов (кавказцев), но фракийцы и колхи уже отличались во многом значительно. Затем из этой цепи стали исчезать звенья: меоты слились с кочевниками, дав начала сарматам, тавры в начале нашей эры стали тавроскифами, другие племена исчезли без следа. Но возможно одно звено сохранилось - это армяне. Геродот неоднократно упоминал (кн. III, 93; кн. V, 49; кн. VII, 73), что Армения была заселена фракийцами, переплывшими Понт. В настоящее время армянский язык занимает изолированное место в классификации индо-европейских языков, не имея ни одного сходного по звучанию и построению наречия.
И скифы, вероятно, пришли с востока незадолго до подъема воды в VIII веке до н.э.. Они форсировали Боспор, прошли вдоль Таврийского Предгорья (не пригодного для их лошадей) и обосновались на земле, где сливались великие реки Тирас, Гипанис, Пантикап и Борисфен. Они не попадали в море, а образовали обширное, богатое рыбой и соляными лиманами, озеро Борисфен.
Очевидно, еще тогда здесь возникли первые греческие колонии - ведь взлет эллинской предприимчивости относится к X-VIII векам до н.э. На дальние странствия отваживались тогда лишь мужчины, поэтому и возникли упомянутые многими авторами античности микс-эллины, "смешанные" греки и эллино-скифы. Жили они вокруг торговых гаваней, подчиняясь скифским царям, позднее их включали в зону своего влияния окрпшие греческие колонии и эллинистические государства. Примером этому может служить Керкинитида, основанная греками, затем попавшая под власть скифов, и наконец, включенная в состав земель Херсонеса-Таврического.
Однако первым городом микс-эллинов и столицей Исконной Скифии был другой город - Борисфен, находившийся, как известно, примерно в середине всего побережья Скифии. Легко проверить, что расстояние от Истрии до пролива, соединяющего озеро Борисфен с морем, равно тем же 10 дням пути, что и от пролива до Меотиды, где во времена Геродота уже появился другой город эллино-скифов Кремны.
В описании южной границы Скифии под словом "Борисфен" Геродот имеет в виду именно город, а не озеро и тем более не реку.
Город играл важнейшую экономическую и политическую роль. Летом он был первым после Истрии портом, зимой по льду пролива мимо него проходили торговые караваны и военные экспедиции. Скифские цари имели в Борисфене богатый дом, главные святыни скифов и микс-эллинов - Гилея и Ахиллов дром лежали в ближайшей окрестности. Последнее позволяет утверждать, что город располагался на восточном берегу затопленного сейчас пролива, и руины его могут быть найдены на глубине около 50 метров в нейтральных водах к западу от мыса Тарханкут примерно в 70 км - на подводном продолжении Караджинской балки.
Самой примечательной частью Древней Скифии была Гилея, о которой неоднократно упоминают античные авторы. Современные историки размещают ее в Украинском Полесье или в низовьях Днестра, или в Алешковских песках. Последнее близко к истине, хотя остатки могучих деревьев в Алешках, дошедшие еще до XIX века, это лишь северная оконечность Гилеи. Основная часть лесов располагалась на низменных заболоченных островах на месте нынешнего Каркинитского залива, там где сливались Борисфен и Пантикап. По речным долинам и балкам леса уходили на юг через Тарханкут до Керкенитиды. Интересно, что судя по описаниям, Гилея не была населена, но почиталась святым местом. Может потому, что это был единственный в степной Скифии лес, богатый дубом. Это имело важное значение для ближних поселений.
Ближайшей к Борисфену частью Гилеи был Ахиллов дром - песчаная коса на затопленном ныне продолжении Тарханкута. Геродот упоминает об этом священном урочище в связи с гибелью Анахарсиса, совершавшего здесь эллинские обряды. О происхождении названий примечательных мест Северного Причерноморья, связанных с древнегреческой мифологией, существует много толкований, однако из античности до нас дошли лишь драматические и поэтические "версии", а кабинетные (келейные, если точнее) умозаключения средневековых схоластов совсем не внушают доверия.
Во всяком случае подробная мифологическая обработка географических названий свидетельствует о длительности эллинского освоения Исконной Скифии. Время возникновения этих мифов можно отнести ко второй половине II тысячелетия до н.э. О связях с бассейном Эгейского моря в этот период свидетельствуют и археологические находки 1912 г. у с. Бородино Одесской области. Говоря образно, это время Троянской войны, подвигов Геракла, похода аргонавтов - эпоха знакомства эллинов с обитаемым миром, когда географическая информация отражалась не в книгах и картах, а в песнях и легендах, так что поэт был и бортовым журналом, и компьютером, и видеокамерой.
В те времена пролив Боспор, соединяющий Черное море с Мраморным был мелководным и узким. Очевидно, бурное течение (а вероятнее - два противотечения) не давало кораблям эллинов так просто войти в северное море. Отсюда и его название Негостеприимное (Понт Аксинский) и легенда о Симплегадах, сталкивающихся скалах, закрывавших путь в него кораблю "Арго".
"Ифигения в Тавриде" - легенда, многократно обработанная в драматических произведениях, соединяла в себе географические ориентиры для плавания к таврам и сведения об их мрачных нравах. Известно, что эллины в ранний период держались берегов, поэтому путь в Тавриду пролегал вначале вдоль западного Причерноморья, а затем в виду таких примечательных мест: Белый остров (о. Левка), названный так из-за обилия птиц, располагался напротив устья Истра, Ахиллов дром (Бег Ахилла, Ахиллесово ристалище) - песчаная коса против устья Гипакириса (нынешнего устья оз. Донузлав), вытянутая так, будто указывает путь к скалистым берегам Тавриды.
Остров Левка был посвящен Ахиллу. По преданию, его мать нимфа Фетида похитила труп сына из погребального костра у стен Трои и похоронила на острове. Ахиллов бег получил свое название от другого "события": Ифигения была невестой Ахилла, но эллины, собравшиеся в поход на Трою обвинили ее в злом умысле, препятствующем отплытию кораблей. Для того чтобы боги даровали ветер, Ифгению решено было принести в жертву, но богиня Артемида перенесла ее к таврам. Влюбленный Ахилл следовал за нею, а место, где он высадился на берег, хранит память о необычной быстроте его бега.
Не беда, что эта легенда не вяжется с событиями Троянской войны: Ахилл был влюблен в Патрокла и по девушкам не бегал, да и по поводу похорон на острове Левка у Гомера ничего нет.
Цель легенды не литературная или историческая, а чисто географическая. Это образная мнемосхема, обеспечивающая надежное запоминание береговых ориентиров в те времена, когда письменности и картографии у греков еще не было.
Позже название о. Левка перешло на новое место - о. Змеиный, а Ахилловым бегом стали называть Тендровскую косу (или ее предшественницу, ведь здесь продолжал и продолжает изменяться и после III века до н.э. Только значения ориентиров это уже не имело, поскольку море, ставшее уже тогда Эвксинским Понтом (Гостеприимным), пересекали во всех направлениях.
|
